English version

Архив номеров

Мещеров А.В.

Название статьи:
Российская экономика: развитие рыночных институтов и институтов денежного хозяйства в нерыночной среде

Аннотация:
В статье подробно исследуется динамика представлений об оптимальном пути развития советской, а затем и российской социально-экономической системы. Подробно анализируются «мифы» - устойчивые ошибочные представления о пути развития российской экономики. Анализируется процесс образования административно-должностных корпораций. Показано, как вышеописанные процессы влияют на формирование институтов рыночного и денежного хозяйства.

Ключевые слова:
институты, рыночное хозяйство, денежное хозяйство, нерыночная среда, административно-командная экономика, дефицит, экономика ограничений, административно-партийная корпорация.

Содержимое статьи:
Противоречивый характер развития рынка и рыночной среды в российской экономике привел к появлению и распространению в общественном сознании ряда мифов, к возникновению в экономической науке противоположных точек зрения и оценок в отношении перспектив развития рыночных институтов и институтов денежного хозяйства в российских условиях. Миф о невозможности развития капитализма в России зародился во второй половине XIX в. Интересно, что этот же вывод делался в экономической теории народников. Быстрое развитие рынка средств производства, а также финансовых рынков, институционально-имущественное расслоение сельской общины данный вывод опровергли в течение нескольких десятилетий. Другой миф, более основательный, заключался в возможностях быстрого и справедливого социально-экономического развития на базе государст- венной собственности на средства производства, развития отечественной промышленности, единой системы, директивного государственного планирования, государственной монополии и административно-государственного управления. При этом полагалось, что рыночные институты и институты денежного хозяйства во многом вторичны и по большому счету не нужны. Данная точка зрения обосновывалась марксистско-ленинской экономической теорией. Практика административно-командной экономики убедительно показала, что такая институциональная организация малоэффективна и приводит к снижению доли конечного продукта, расточительна, слабо решает проблемы широких масс населения и, наконец, имеет следствием существенные воспроизводственные диспропорции. Попытка исправить сложившееся положение породила в отечественной экономической истории третий миф - о возможностях эффективного и справедливого социально-экономического развития на пути расширения относительной экономической самостоятельности государственных предприятий и хозяйственного расчета без “соскальзывания” при этом в “рыночный социализм”. Данная точка зрения вплоть до начала 1990-х гг. конкретизировалась в деталях и отстаивалась ортодоксальной советской политической экономией. Результатом стала система хронических товарных дефицитов в конце 1980-х - начале 1990-х. Именно в этот период появляется четвертый миф - о том, что только либеральный рынок является реальной эффективной альтернативой существующему институциональному устройству. Заметим, что и эта точка зрения нашла свое отражение в отечественной экономической науке. Затем в экономической науке образовалось два политизированных ходом экономических реформ полюса. Вновь вспыхнули дискуссии “план или рынок?”, “является ли современная россий- ская экономика рыночной?”, “должно ли государство активно вмешиваться в экономику?” и т.д. В связи вышеизложенным возникает вопрос: “Почему в отечественной экономической практике наука оказывается тесно, неразрывно связанной с научной мифологией?” Ответом на него может стать очередной миф - об идейной глубине русской национальной души, русского человека. Можно повторять известное утверждение о том, что экономическая теория есть система организующих концепций. Однако думается, причина этого кроется гораздо глубже. И заключается она в традиционном отсутствии в отечественной экономической теории и в целом в экономической науке конкретного, основанного на эмпирическом анализе исследования институтов. Не являются исключением и институты денежного хозяйства, образующие “несущий каркас” рыночных институтов. Отсутствие такого исследования оставляет нас “в плену” неоклассической схемы, применение которой не позволяет в методологическом плане утвердительно или отрицательно ответить на поставленные перед экономической наукой вопросы о судьбах рынка в высшей степени специфических российских условиях. Институциональное описание нерыночной среды в российской экономике в контексте развертывания противоречия в диалектической паре исторического - логического часто восходит к традиционному отсутствию в России развитых прав частной собственности на землю и другие рентные ресурсы, к институту сельской общины, институтам низкотоварной, во многом патриархальной экономики, к генетически передаваемой из поколения в поколение бедности, как к особому институту. Не умаляя значимости перечисленных факторов, следует признать, что нерыночная среда и многие характеризующие ее институты отечественной экономики были сформированы в 20-е - 80-е гг. двадцатого столетия. Рассмотрим названные институты подробнее. Особенностью административно-командной экономики является формирование новой институциональной организации неэкономическими методами в неплохо развитой рыночной среде 1920-х гг. Центральную роль при этом играли формируемая сверху система ценностей и идеологические институты эпохи “диктатуры пролетариата”. Институционально их поддерживало формирование доминирующих представлений: о прогрессивной роли государственной собственности на экономические и институциональные “командные ресурсы”; о стратегической важности и первичности в условиях концентрации экономических ресурсов на селе, политической и военной власти в городе, развития городов и промышленности; о необходимости высокой централизации власти и управления в условиях существующей военной угрозы. Институты государственного планирования и рационирования, интегрированные в систему институтов государственно-административного управления (включающих политико-правовые институты), завершали структурное описание этого внушительного административно-политического “институционального пресса”. Ему противостояли лишь институты адаптации и “выживания”, генерируемые населением и его основными институциональными группами (крестьянами, рабочими, высококвалифицированными служащими, чиновниками, административно-партийным руководством). Именно тогда под воздействием административно-политического “институционального пресса” начали формироваться императивы и ценности авторитарного сознания, нормы “общественного воспитания” подрастающего поколения, как людей “системы”, ценности военно-технического развития, “преодоления трудностей”, регулируемая тоталитарной властью “норма страха” людей перед репрессиями, ценности сохранения “любой ценой” существующего типа институциональной организации социально-экономической, политико-правовой идеологических систем. Глубоко укоренялись базовые представления: “кто не с нами - тот против нас”, “если враг не сдается - его уничтожают”. Рабочая сила воспринималась в действующих системах административного управления как неисчерпаемый дешевый экономический ресурс. Единственным “назначением” творческой и научной интеллигенции считалось “служение своему народу”. При этом в общественном сознании закреплялось базовое представление об отсутствии при социализме собственности на рабочую силу и человеческие ресурсы. Параллельно в рамках доминирующих представлений о прогрессивной роли государственной собственности происходило формирование развитой склонности к разделу чужого имущества, создавались разнообразные модели “дележа” экспроприированных “излишков” чужого имущества. Ярким примером последнего служит проводившаяся в свое время экспроприация зерна и других экономических ресурсов у зажиточного и “справного” сельского населения и централизованная административная их конвертация в экономические и институциональные ресурсы промышленного развития. “Ножницы государственных цен” на сельскохозяйственную и промышленную продукцию институционально закрепляли неэквивалентный обмен между городом и деревней. Точно так же неэквивалентный обмен институционально продуцировался через систему утверждаемых государственных цен и тарифов. Важнейшей регулирующей институциональной нормой советской экономики вплоть до конца 1980-х гг. стали низкие государственные цены на сырье, топливо, электроэнергию, низкий уровень коммунальных платежей и транспортных тарифов. К 1959 г., о чем убедительно свидетельствуют данные межотраслевого баланса производства и распределения продукции СССР, неэквивалентный обмен в процессе произошедших структурных изменений быстро распространился по всей воспроизводственно-технологической цепочке. Как следствие, значительное развитие получили институциональные модели организации и администрирования неэквивалентного обмена между отраслями, подотраслями промышленности, сельского хозяйства, транспорта.

Продолжение статьи вы можете прочесть в PDF-варианте нашего журнала, доступном зарегистрированным подписчикам.